Дневник точка SE » Интересное » Худшее в Москве: как съесть собаку, сопливого кальмара, личинок и зародышей утки

 

Худшее в Москве: как съесть собаку, сопливого кальмара, личинок и зародышей утки

Автор: kogotok от 9-09-2014, 13:13, посмотрело: 1282

0
Журнал «Афиша» публикует историю оттуда о том, как Андрей Подшибякин по заданию редакции съел собаку, кузнечиков, утиных зародышей и другую самую странную азиатскую еду, какую только можно найти в столице.

Прокисшие бобы и полужидкий кальмар

Худшее в Москве: как съесть собаку, сопливого кальмара, личинок и зародышей
Эйхире - японский аналог воблы. Есть под караоке.

«Вообще-то, такое в Японии едят под караоке, — говорит Юдзу, — знаешь, под саке, чтобы песни потом попеть». «Такое» — это эйхирэ, больше всего похожее на наструганную тонкими палочками воблу. Ничего страшного, бывает намного хуже. «А теперь попробуй натто — мы это обычно на завтрак едим, риса только надо еще заказать». С натто ситуация сложнее: блюдо, похожее на плошку прокисших бобов, перемешанных со слизью, на вкус оказывается точно таким же — прокисшими бобами, перемешанными со слизью. Юдзу смотрит на мои попытки это съесть с надеждой и легким испугом. Не хочется его обижать, поэтому я делаю довольное лицо: мм, неплохо. Слизь тянется за палочками и путается в щетине. Щебетание с соседнего стола, где проходит романтическое свидание, сходит на нет.

Худшее в Москве: как съесть собаку, сопливого кальмара, личинок и зародышей
Бобы Натто

Дело происходит в обычном Ichiban Boshi на «Баррикадной» — сетевом суши-ресторане, где, как выясняется, есть специальное японское меню. Чтобы получить его, надо быть японцем, прийти с японцем или просто хорошо попросить. Контраст с обычным меню разительный: вместо нарядных суши-ассорти с разворотов смотрят вывернутые наизнанку рыбины с выпученными глазами, колбаски нездорового оранжевого цвета и плошка розовой слизи с пупырыш­ками.

Худшее в Москве: как съесть собаку, сопливого кальмара, личинок и зародышей
Это не сашими, а колбаска из икры неизвестного происхождения

Следующее блюдо аутентичного японского ужина — та самая оранжевая колбаска, нарезанная брусками. Оказывается, это икра — чья именно икра, Юдзу сказать затрудняется. Неплохо, но начинает не хватать пива и караоке. Бдительность окончательно усыпляет настоящий, по словам японца, токийский стритфуд: окономияки. Это что-то вроде слоеного пирога, укомплектованного луком, мясом, тестом и сыром, — его мы делим пополам.

Худшее в Москве: как съесть собаку, сопливого кальмара, личинок и зародышей
Классика японского стритфуда - окономияки

Юдзу вприкуску рассказывает, что, вообще-то, шеф Ichiban Хидэки-сан — большой специалист по уличной еде и здесь она довольно близкая к реальности; а вот был еще хороший ресторан «Мисато», но закрылся из-за санкций; «Макото» в Центре международной торговли еще работает, и там всегда полно японцев; «Сейджи» на «Парке культуры», конечно, вне конкуренции, и, кстати, «ты знал, что Сейджи не использует при готовке свинину, хотя японцы ее очень ­любят: к нему ходят много богатых еврейских бизнесменов, и он уважает их традиции».

Приносят полужидкого кальмара. «Ика-синохара, — поясняет Юдзу, — очень хорошо идет под саке». Бугристый розовый кисель трепещет и резко пахнет чем-то вроде уксуса. Или даже аммиака. «У него очень, мм, сильный вкус», — предостерегает японец. Не попробовать нельзя; комок ика-синохары проваливается в пищевод, перехватывает дыхание. Этот чудовищный вкус смерти и безнадежности мне доводилось ощущать до сего момента только один раз — в Исландии, где нужно было попробовать важное национальное блюдо хаукарль, гнилую акулу. «Хаукарль», — говорю я, выпучив глаза. «Да-да, очень похоже», — радостно соглашается Юдзу. Нет, стоп, все не может быть так плохо. Еще один укус (глоток?) маринованного невесть в чем кальмара. Хочется лечь под стол и заплакать. Юдзу говорит, что для неяпонца заказать такое и съесть — огромное достижение и повод для уважения от любого гражданина Японии. Мне кажется, он просто меня утешает. Кальмар чудовищен.

Худшее в Москве: как съесть собаку, сопливого кальмара, личинок и зародышей
Прокисший маринованный кальмар

Юдзу поспешно заказывает нам местный специалитет — десерт итиго-дайфуку, который, по его словам, в Москве точно больше нигде не делают. Это что-то вроде рисового пирожка, в который заточена облитая шоколадом клубника, — дань шефа Хидеки-сана русским традициям; в Японии к клубнике относятся спокойно и не особенно ее едят. Итиго-дайфуку неожиданно роскошен (и присутствует, кстати, в русском меню) — и это последняя человеческая еда, которую мне предстоит съесть в ближайшие 48 часов.

Худшее в Москве: как съесть собаку, сопливого кальмара, личинок и зародышей

Жареные кузнечики и шелкопряд во фритюре

Мика родился во Вьетнаме, но давно живет в Москве и говорит по-русски чище, чем многие из нас. Мика ведет нас по адскому «шанхаю» рынка «Садовод»; ­середина вторника, но здесь бурлят людские водовороты, невозможно припар­коваться, кто-то артистично кричит: «Вся кожа по девятьсот!» Заодно выясняется, откуда в городе столько людей в очень редкой серии кроссовок Nike Air Max Independence Day — они тут по 900 рублей, лучше настоящих. Если поторговаться, отдадут за 700.

Здешний фуд-корт найти непросто, но можно: вход номер 4, потом налево, потом направо, ориентир — продавец трусов с принтом «Хочу только Оксану» («Лену», «Юлю» и так далее). Усталые усатые мужчины едят лагман, дебелые блондинки заказывают пиццу. Нам наверх — в зал, судя по всему, для торжеств. Там никого нет, но специально для нас (точнее, конечно, для Мики) накрывают стол и приносят целую россыпь меню — нам нужно самое богатое, в коричневой папке. Кафе, судя по нему, называется «Шон-ха», но на других меню написаны другие названия. Разворот «Экзотические блюда»: какие-то хитро приготовленные лягушачьи лапки, «улитки, тушенные с зеленым бананом и тофу», почему-то тайский том-ям. Я пытаюсь отделаться лягушками, но Мика, продюсер Аля и востоковед Сергей безжалостны.

«Кузнечики и шелкопряд на всех?» — с сильным акцентом спрашивает официантка. Все добродушно смеются и заказывают вполне приличные блюда вроде супа фо и стеклянной лапши. Кузнечики и шелкопряд только мне — от сверчков удается отвертеться, потому что даже на фото в меню они выглядят чудовищно. «Мы такое, вообще-то, не едим, — царственно замечает Мика, — это китайская тема». На мое счастье, в наличии не оказывается блюда, скромно обозначенного в меню как «яйцо с начинкой»: вареного утиного яйца со сформировавшимся зародышем.

Худшее в Москве: как съесть собаку, сопливого кальмара, личинок и зародышей
Традиционный вьетнамский суп фо после насекомых - просто как глоток воды.

Сначала приносят тарелку жареных кузнечиков с аккуратно оторванными головами; есть кузнечиков нужно так: взять щепотку палочками, поместить в листик лолота (Мика: «Не знаю, как это по-русски называется. Это чисто наша и камбоджийская история»), обмакнуть в соевый соус и прожевать. Начинается светский разговор о том, где в Москве берут кузнечиков в таких количествах. Мика не знает. «Еще я люблю таких маленьких желтых, на клопов похожи. Они сочные, как ягоды, у нас их дети любят. Да и я всегда покупаю, когда увижу». Уточнять, как называются похожие на клопов сочные насекомые, не хочется. Я понимаю, что впервые в жизни испытываю дискомфорт, оттого что рот изнутри царапает хитин, а в зубах застревают ноги кузнечиков. На самом деле это не так уж и страшно, главное — не думать о том, что сейчас жуешь.

Худшее в Москве: как съесть собаку, сопливого кальмара, личинок и зародышей
На заказ кузнечиков и шелкопрядов официанты реагируют абсолютно спокойной, как будто такое происходит по двадцать раз на дню. Видимо, потому что так оно и есть.

Появляются жаренные во фритюре гусеницы-шелкопряды. Подтверждается мое давнее подозрение: судя по оговоркам Али и Сергея, настоящее редакционное задание звучало как «а давайте накормим Подшибякина самой адской дрянью, которую только сможем найти в городе». Впрочем, шелкопряд оказывается менее мучительным, чем кузнечики, — на вкус жирные гусеницы напоминают обжаренное сало. Снова сильно хочется алкоголя, которого по разным причинам нельзя. Мика: «Мой папа, кстати, делает отличные настойки на змеях. Реально от многих болезней помогают». Дальше упоминается «настойка на тигре», на зубах хрустят кузнечики и пружинят гусеницы.

Худшее в Москве: как съесть собаку, сопливого кальмара, личинок и зародышей
По мнению главного редактора "Афиши", жареный шелкопряд удивительным образом напоминает Доширак

Надо бы еще съесть черепаховый суп, но его, опять же, нет. Мика: «Черепаху убить трудно, она же в панцирь прячется. Нужно так делать — поманить ее чем-нибудь интересным, она голову высунет, тут ее и надо ножом».

План дальнейших действий такой: найти специальную женщину, торгующую инфернальными яйцами с зародышами, и купить их мне с собой. Мы долго бродим по «Садоводу», закуривая строго под вывесками «Не курить!». «Девушке шубу надо», — говорят мне китайцы, делая знаки бровями в сторону продюсера Али. Мика: «Я забыл, у нас есть очень интересное блюдо, которое в России, правда, трудно найти. Это жареные соски разных животных». Соски?.. «Да-да, соски — свиные там, ну и другие всякие. Очень вкусно!»

Решено заказать доставку зародышей через специальную группу в фейсбуке; мне больше нечем себя утешать.

Худшее в Москве: как съесть собаку, сопливого кальмара, личинок и зародышей


Корейская окрошка и суп из собаки

Приближается кульминация этого приключения — суп из собаки. Все знакомые корейцы отнекиваются: такое в Москве не найдете, собаку едят только в селах в пятистах километрах от Пхеньяна. В это хочется верить, но реальность, как это у нее заведено, имеет свои планы. Ресторан в переулках Ленинского проспекта. «Кавказская, европейская, корейская кухня. Банкеты, свадьбы, торжества» — все это не может предвещать ничего хорошего. Мы пошли на хитрость: накануне ­заказали столик на вымышленную фамилию Пак и попросили приготовить кя. «Кя» по-корейски означает собственно собаку; бывают кя-дя (это суп) и кя-хе (это хе — что-то вроде рагу). Артур кореец только наполовину, но хостес радуется ему как родному и мчится на кухню отдавать распоряжения.

В ресторане нет окон и абсолютно пусто, зато есть новогодние гирлянды. Играет Лепс. В воздухе атмосфера порока, мы сдаемся и просим водки. Есть ощущение, что если открыть сейчас железную дверь, ведущую на улицу, то за ней окажется не августовский московский вечер, а ледяная зимняя ночь в Саранске.

Худшее в Москве: как съесть собаку, сопливого кальмара, личинок и зародышей
Это так называемые чартоги

Кя-дя нужно подождать, поэтому я по привычке заказываю самое непонятное блюдо в меню — чартоги. В ингредиентах лаконично указана мука; это действительно коричневые мучные катышки, похожие на безвкусные ленивые вареники. Ощущения — как жевать воздух. Поневоле начинаю скучать по сочным, жирным гусеницам. И фантомно — по змеиной водке с жареными сосками.

Худшее в Москве: как съесть собаку, сопливого кальмара, личинок и зародышей
Куксу - корейский вариант окрошки

Артур заказывает куксу, «корейскую окрошку». Это холодный суп на смеси воды, соевого соуса, сахара и некоторых других секретных ингредиентов; все готовится по отдельности и соединяется только в тарелке. «Особый шик, — говорит Артур, — взять кубики льда, извалять их в красном перце и бросить в куксу». Я прошу попробовать — и это на самом деле очень вкусно. «Бывает горячая версия, — продолжает Артур, — но это совсем не то. Моя бабушка, кстати, говорит, что русским куксу давать нельзя: моментально подсаживаются и сметают ее всю, никому за столом больше не достается».

Страшный суп задерживается, Лепса сменяет почему-то похабный кавер Ричарда Чиза на песню Бритни Спирс «Toxic». Настроение портится с каждой минутой. Водка не помогает. Артур рассказывает, что мечтает об объединенной Корее. Ни одного посетителя, кроме нас, в заведении так и не появляется.

Худшее в Москве: как съесть собаку, сопливого кальмара, личинок и зародышей
Дьявольское блюдо кя-дя из собаки до заправки специями и рисом выглядит и пахнет даже менее отвратительно, чем после этих процедур

Кя-дя оказывается жирным и неприятно пахнущим варевом, мы смотрим на него с одинаковым ужасом. «Вы что, не знаете, как это есть?» — с подозрением спрашивает официантка. Провал близок. Мы импровизируем: как часто бывает с корейскими блюдами, в варево нужно свалить все из плошек, появившихся на столе. Острая соевая паста, репчатый лук, соль и не соль («Я не знаю, как это по-русски называется», — говорит Артур хорошо знакомую фразу), толченая кинза, жареный кунжут и плошка риса — все это отправляется в суп. Лучше не становится. Велик соблазн все бросить и сбежать. Мы осторожно пробуем свои ложки. Быстро становится понятно, что есть это нельзя: варево похоже на очень острый и очень жирный бульон из подгнившей говядины. Причем крепнет ощущение, что это именно подгнившая говядина и есть.

Мы бежим прочь и нервно закуриваем, вслед гнусно и издевательски поет Ричард Чиз: «Инсейн ин э брейн». Мы уходим с ощущением, что только что совершили что-то страшное.

Худшее в Москве: как съесть собаку, сопливого кальмара, личинок и зародышей

Утиные яйца с зародышами

Худшее в Москве: как съесть собаку, сопливого кальмара, личинок и зародышей

«Сайгачу из «Сайгона», — пишет СМС курьер. Через полчаса он стоит на пороге с пакетом лавкрафтовского кошмара. Вит-лон. Это называется вит-лон. В «Сайгоне» яйца с утиными зародышами готовят партиями от пяти штук. Под тонкой кожицей видны крылья, позвоночник и клюв. Флешбэком вспоминается Мика: «Да-да, мы это на завтрак едим; у нас они прямо в супермаркетах у дома продаются. Знаешь, как с пирожными — кто-то любит крем, а кто-то глазурь? Вот так и с вит-лоном — мне шкурка нравится, а моему брату начинка». Начинка, кажется, вот-вот начнет шевелиться.

В последние несколько дней я съел прокисшие бобы с соплями, полужидкого кальмара, тарелку кузнечиков, полтарелки гусениц и попробовал суп из собаки. Вит-лон я не могу заставить себя даже надкусить.

Не помогает даже бутылка вина.

Наконец это происходит. Закрыть глаза. Сомкнуть челюсти. На зубах хрустят косточки, я не успеваю ничего понять, впервые за эти три дня меня страшно рвет. Редакционное задание выполнено. В Москве можно съесть что угодно, главное — знать, куда и с кем для этого прийти. Как же хорошо, что все закончилось.

Худшее в Москве: как съесть собаку, сопливого кальмара, личинок и зародышей

Еще пять удивительных азиатских блюд, которые можно попробовать в московских ресторанах

01
Сашими-магуро-аками
Японскую кухню у нас всяк понимает как хочет, однако изредка встречается и кое-что настоящее. Например, в ресторане «Ю-мэ» сырой тунец bluefin — спинная часть, никаких дополнительных аксессуаров. Цена — 450 р.

02
Куриные лапки
Главный китайский джанкфуд — выглядит жутко, есть практически нечего, но оторваться невозможно. В «Китайской грамоте» они подаются отварные с солью и перцем, жаренные или карамелизированные. Цена — 320 р.

03
Лягушачьи лапки
Их готовят в любом вьетнамском ресторане, как правило, обмакивая в густой кляр и жаря в масле. Единственное счастливое исключение — лягушачьи лапки на углях в «Синей реке», замаринованные с медом и лимонным сорго, робкий след былого французского присутствия во Вьет­наме. Цена — 515 р.

04
Со-нэджан-тан
Огненное нутряное варево в корейском ресторане «Жасмин» — говяжьи кишки, печенка, пророщенные соевые бобы, листья кунжута и чили (говорят, иногда для сытности добавляют еще полстакана свежей крови). Цена — 490 р.

05
Акульи плавники
Их подделывают едва ли не так же часто, как включают в меню, — в супе, например, за них исправно сходит рисовая лапша. В China Dream плавники, тушенные в насыщенном бульоне, судя по обилию китайских гостей, настоящие. Цена — 1500 р.


-----------------------------------------
Еще несколько странных блюд народов мира.

Худшее в Москве: как съесть собаку, сопливого кальмара, личинок и зародышей
Шиокара - японское блюдо, морепродукты, маринованные в собственных внутренностях

Худшее в Москве: как съесть собаку, сопливого кальмара, личинок и зародышей
Хаукарль - исландское национальное блюдо: вяленое мясо гренландской полярной акулы.

Тушу акулы свежуют, режут на куски и складывают на 6-8 недель или больше — в зависимости от сезона в контейнеры с гравием и отверстиями в стенкам, чтобы соки, насыщенные мочевиной, могли свободно вытекать. Затем мясо достают и, подвесив на специальные крюки, оставляют вялиться на свежем воздухе ещё 2—4 месяца. За это время куски мяса покрываются корочкой, которую необходимо обрезать, чтобы осталась одна внутренняя часть желтоватого цвета, которую и подают к столу.
Древние викинги могли отлавливать в своих водах только гренландских акул, не имеющих почек и мочевыводящих путей. Мочевина выводится через кожу, вследствие чего мясо акулы содержит высокие концентрации ядовитых соединений (мочевина, аммиак). Так было придумано такое приготовление, после которого мясо может хоть как-то усвоиться желудком.

Худшее в Москве: как съесть собаку, сопливого кальмара, личинок и зародышей
«Столетнее яйцо» - популярная закуска китайской кухни; представляет собой яйцо, выдержанное несколько месяцев в специальной смеси без доступа воздуха.

Худшее в Москве: как съесть собаку, сопливого кальмара, личинок и зародышей
Тунцзыдань — традиционное блюдо, распространённое в провинции Чжэцзян, Китайская народная республика. Приготавливается из куриного яйца. Употребляется весной.
Для приготовления блюда, считающегося «весенним деликатесом», куриные яйца отваривают в моче, собранной исключительно у мальчиков, не достигших возраста половой зрелости. После закипания жидкости яйца извлекают из неё и надбивают скорлупу с тем, чтобы моча проникла внутрь яйца. Процесс варки занимает целый день, при выкипании мочу добавляют. Когда скорлупа растрескивается, тунцзыдань, солёный на вкус, считается готовым к употреблению.
Для сбора мочи мальчиков до 10 лет в школах региона устанавливают специальные вёдра. При этом мочиться в такие вёдра разрешается только здоровым детям.
Яйца тунцзыдань продаются с лотка; обычно по цене в два раза большей, чем цена простых крутых яиц. Моча мальчиков — традиционное средство китайской медицины. Чжэцзынцы верят в то, что деликатес имеет лекарственную ценность, действуя как жаропонижающее и кровоостанавливающее средство. Однако традиционная медицина этого не подтверждает.


Худшее в Москве: как съесть собаку, сопливого кальмара, личинок и зародышей
Кивиак - традиционное эскимосское блюдо. В шкуру тюленя набивают неощипанных и непотрошенных чаек, и закапывают в землю на срок около одного года.


«Блэк авори» (англ. black ivory — чёрная слоновая кость или чёрный бивень) — сорт кофе, производимый из зерен арабики, пропущенных через пищеварительный тракт слонов. Производится в Таиланде и является самым дорогим сортом кофе в мире (1100 долларов США за один килограмм).
Худшее в Москве: как съесть собаку, сопливого кальмара, личинок и зародышей


Сюрстрёмминг (швед. Surströmming) — шведский национальный продукт, представляющий собой консервированную квашеную сельдь с очень сильным неприятным запахом. На работе мы как-то поспорили, что съедим хоть кусочек этой дряни.

Категория: Интересное